November 16th, 2015

30 вдохновляющих цитат Пауло Коэльо



Перу культового писателя Пауло Коэльо принадлежат ни много ни мало — 18 книг: романы, антологии, сборники коротких рассказов-притч, а их тираж уже превышает 350 миллионов копий. Его читают и любят во всем мире.

Пауло Коэльо как никто другой умеет помочь взглянуть на жизнь под другим углом, найти великое в малом, посмотреть на жизнь с оптимизмом и найти в себе силу любить.
Collapse )
Buy for 100 tokens
***
...

Моя рецензия была бы похожа.

Спасибо за экономию моего времени.

Оригинал взят у lica_alica в "Лестница Якова", Людмила Улицкая
Людмила-Улицкая.-Лестница-Якова-215x300.jpg
В муках рожденный отзыв в трех частях.
Часть первая, восторженная.
Я не знаю, как у Улицкой это получается, но именно ее последние книги самой первой своей, еще «неполноценной» страницей дают понять: я буду это читать! Читать медленно, вслушиваясь в знакомые интонации, врастая в знакомое построение текста, не торопясь разматывая ниточки судеб, вплетенных в полотно пространства и времени.
Да. Да, ничего нового, все знакомо по последним романам, а значит, всем их поклонникам читать немедленно, а всем противникам скривиться и продолжить считать Улицкую графоманом, сделав стойку на 730 страниц печатного текста.
И снова да. Не ошиблась, не обманулась: всем сагам – сага! Год 1905 и год 2011 – пропасть времени, шесть поколений, разные континенты. Члены семьи – прагматики и философы, возвышенные музыканты и образованные чудаки.
Такой масштаб, две революции и две войны, Киев и Москва в изложении Улицкой – неизбежно ждешь, когда одних чуть-чуть обелят, других – подчернят, но нет, вдруг видишь совсем другое: «…мир делился не пополам, между плохими и хорошими, а каким-то иным способом».
Театр, театр! Перелицовка, интерпретация знакомых пьес, не книга – живой театр на ее страницах. Взахлеб! Монолог Тенгиза о «Трех сестрах» - полноте, это тоже Улицкая? Точно? «Все тоскуют! Никто не работает! В России никто не работает, в Грузии тоже, между прочим, не работают! А если работают, то с большим отвращением! <…> Жалуются! Все время жалуются! А что, что они в Москве будут делать? Ничего! Потому и не едут!», - это точно не об интернет-стонах  рвущихся в свободную Европу, но ничего для этого не делающих? Или аналогия только в моей голове, а Людмила Евгеньевна и в мыслях такого не держала?
Ну, вы поняли, сплошное наслаждение)

Часть вторая, сдержанная.
Устала от писем. От той самой части романа, что подлинные письма бабушки и дедушки автора. Для меня их слишком много, они слишком интимны, мне порой просто неловко их читать…
Тени. Тени великих, знаменитых, успешных и несчастных, проходивших по касательной судеб главных героев. Айседора Дункан, Михоэлс, Анатоль Франс, Ромен Роллан, Крупская, имена, которых не знаю, а подразумевается, что должна… Английские фразы без перевода даже «под катом». В какой-то момент Яков Осецкий, стержень всего романа, вдруг ужасается «бездне своей необразованности», ну так, я ужасалась бездне своей необразованности, причем чем дальше, тем поначалу с большим смирением, а затем с огорчением: книга не для меня? я недостаточно развита?
Но нет, для меня есть и иные линии. Странно: те, о ком пишется со снисходительностью и почти неприязнью, вызывают самую большую симпатию. Мне так понятен оттенок бесконечной любви между Амалией и Андреем Ивановичем, такой нормальной, такой… без выкрутасов. Понятная жизнь и до слез – смерть.
Нет, слишком много всего. Объять необъятное можно, но слишком редко решение этой задачи не заканчивается хаосом. С половины книги вдруг вспоминаются прежние, когда также застывал на странице с мыслью: а дальше? почему полотно просто мотается и нет никакого развития? все те же, все там же…

Часть третья, окончательная и...
…и для меня это точно последняя Улицкая, даже если она вновь передумает и напишет что-то еще, – вот такой вдруг вывод по окончании книги, которая не отпускала. Как так? А все просто: я не люблю, когда мной манипулируют. Я легко читаю что Быкова, что Прилепина, там все честно, ни один, ни другой (как примеры) не маскируются под нейтральную жизненную позицию, пишут, как дышат. А здесь, здесь я читаю саму себя в части первой и понимаю, что это была просто подготовка читательского мозга к принятию совсем других идей. Исподтишка, мелким вбросом:
- «Это было время голодомора на Украине. Голодомора и геноцида», - спасибо, что героиня в 1981 году не произносит «в Украине», чего уж.
- Оказалось, войны в книге не две – три. Оказалось, что идет «многолетняя война с Грузией».
- «Два преступника, различие между которыми лишь в форме усов.» Я, вообще-то, демократка и либералка (в первоначальном смысле этих слов), но даже меня коробит.

На этом прощаюсь с любимым автором, все. Благодарю за все доставленное удовольствие и прощаюсь. Разве что «Даниэля Штайна…» пойду перечитаю.

Никитин Юрий. Ярость. Серия "Русские идут".

Я совершенно забыла, что это читала. И ДАЖЕ ПИСАЛА на другом ресурсе. В 2010 году. Вещь совершенно неполиткорректная. Вообще. Там предсказываются многие вещи ппоисходящие ныне. Я о ней вспоминала, когда в Москве открыли супермечеть. Очень говорящая вещь.


user posted image

Ю.Никитин"Ярость". Очень злая вещь,что-то достало человека. Это новая серия(или следующая-не слежу за хронологией выхода его книг).Купили,думая,что это продолжение "Троих из леса".Все как у Никитина,но абсолютно ,как это сейчас,не политкоректно.Чем и подкупает.
Краткое содержание:к власти в России приходит генерал Кречет. Видимо,тот что должен клюнуть русского мужика.И клюёт!

Прочтя некогда книги футуролога Никольского приглашает его в свою команду,взяв его выводы как программу действий.

Программа как таковая не засвечена,в книге делается упор на исламизацию России и"надавать по харе"НАТО.И надают! В общем вещь пафосная.

Нестандартный очень взгляд на некоторые исторические моменты, хорошо помогающий понять разницу между историей ка мифом и историей как фактом.

Вспомнился Хайнлайн:быть нам рано или поздно мусульманами.

Главные герои,Никольский и Кречет,симпатичные ребята такие.Футуролог по ходу действия становится "немножко"суперменом.Есть продолжение.

Есть в аудио"Нигде не купишь",чит. Дина Григорьева.

Много в книге крамолы неполиткоректной.